«Наше здравоохранение находится в катастрофическом положении»

1568
«Наше здравоохранение находится в катастрофическом положении»

Леонид Печатников, заместитель мэра Москвы в интервью изданию "The New Times"— о том, когда у нас людей будут лечить, как ему удается покупать японские томографы в десять раз дешевле и чего боятся врачи.

«Пять главных врачей — это не только пять начальников. Это пять начальников, у каждого из которых чековая книжка, которая давала право заказывать оборудование, менять плитку, трубы — ну, вы понимаете…».

Кабинет заместителя мэра Москвы по вопросам социального развития — так официально называется должность Леонида Печатникова — неприлично богат для бюджетного учреждения вообще, как, впрочем, и вся мэрия, и уж тем более для подразделения, которое призвано заниматься страждущими: дорогой ремонт, деревянная отделка, лепнина на потолке, длинный стол заседаний и письменный стол отнюдь не из ДСП, в углу — дверь в комнату отдыха — российская Византия, призванная сразу указать входящему, что проситель или подчиненный — человек маленький и никудышный по сравнению с тем, кто сидит за начальственным столом. Печатникову кабинет достался по наследству, он в нем меньше года: на тумбочке у стены фарфоровые фигурки — врач, скорая, что-то еще, тоже медицинское, — это его. «Я сделал невероятную карьеру», — смеется он. В мэрию Печатников пришел в 2010-м на вполне расстрельную должность — руководить Департаментом здравоохранения, о коррупции в котором ходили легенды, а состояние московских больниц характеризовалось одним словом — «ужас». Впрочем, и сейчас — так же. До того много лет был главным врачом частного и дорогого «Европейского медицинского центра», который, собственно, и создавал, остается практикующим врачом и сейчас — он специалист по бронхиальной астме.

И как доктору в системе нашей власти?

Доктору в системе власти непросто, потому что доктор — это человек, который работает на результат. Здесь же очень много времени уходит на процесс. Хочется сделать быстрее, как-то эффективнее, но есть целый ряд бюрократических сложностей: огромный процесс согласования, в том числе того, что кажется настолько очевидным, что и согласовывать нечего.

Например?

Множество. И меня это поначалу безумно раздражало, первые полгода я ругался, матюкался и было постоянное желание все это бросить.

Подавали заявление об уходе?

Я никогда не подавал заявление об уходе. И если я уйду, то дверьми хлопать не буду: я уйду либо потому, что не справился, либо потому, что меня что-то совершенно не устраивает. Но демонстративных акций не будет.

Однако на публикацию в интернете компромата на вас — что-де Печатников на закупке оборудования заработал безумные деньги — вы отреагировали крайне болезненно.

Потому что, прожив 30 лет в своей профессии, я не привык к таким приемам. Потому что, купив компьютерные томографы, магнитно-резонансные томографы, целый ряд другой аппаратуры, которую мы купили в три-четыре раза дешевле, а по некоторым позициям в десять раз дешевле, чем это делали раньше, получить обвинения, что я что-то положил себе в карман…

А что вы купили в десять раз дешевле?

Например, компьютерный томограф в 64 среза в 2008 году был куплен последний раз за $7 млн. А мы купили эти аппараты за $700 тыс. Просто потому, что купили у производителя безоткатно, напрямую.

То есть раньше откаты составляли сотни процентов?

Не знаю. Я не знаю, сколько там был откат и был ли там откат. Может быть, люди просто не умели торговаться, я никого не хочу обвинять, пусть этим следствие занимается.

А чем закончились все эти шумные истории, которые были пару лет назад с закупками томографов по бешеным ценам? Ничем?

По-моему, 70 уголовных дел заведено по всей России. Когда Москва купила так дешево, ведь тут же стали задаваться вопросы, а почему так дорого покупают другие? Насколько я слышал, Москва, снизив цены на это высокотехнологичное оборудование, сэкономила российскому бюджету $15 млрд. Потому что я здесь сэкономил 15 млрд рублей на закупках. Но у нас экономию не забрали, а позволили нам докупить необходимое. И мы вместо 54 томографов купили 108 за эти деньги. Вместо 48 магнитно-резонансных томографов купили 74. И после всего этого появляется статья, где говорится, что я на самом деле купил за 20% стоимости, 30% показываю экономии, а еще 50% ворую — согласитесь, трудно на это не реагировать болезненно. Причем купили мы не Китай — японского и немецкого производства.

Но материал-то был размещен на абсолютно шаромыжном сайте, из тех, что выкладывают анонимные сливы.

Во-первых, я не понимаю, какой сайт шаромыжный, а какой нет. Во-вторых, этот материал был послан во все правоохранительные органы. И все правоохранительные органы начали по нему проверку. Причем проверяли и Департамент здравоохранения, и тех поставщиков, которые впервые нажили на этом не 200%, не 300%, а 3%, 7%, то есть работали по европейским регламентам рентабельности. И начались просто страшные наезды. Тогда премьер-министр (Путин) вызвал Собянина, сказал что-то вроде того, что за такие деньги хорошего не купишь. А когда ему показали, что купили хорошее, и он даже перед камерами сказал, что посмотрите, как Собянин покупает, если не умеете, он вам купит. Тут и появляются эти публикации.

Кто за этим стоит?

Я могу только догадываться, что это люди, которые на протяжении многих лет наживались на закупках и которых лишили, судя по всему, очень большого куска. Вот нам сейчас пеняют: ну конечно, вы Москва, столица, вы тратите на здравоохранение 9% регионального бюджета. Но я хорошо помню, что когда я был заместителем главного врача 67-й больницы и звонил в этот кабинет вице-мэру Людмиле Ивановне Швецовой и просил компьютерный томограф, она мне отвечала: денег нет. И однажды в сердцах сказала: «Мы и так тратим на здравоохранение 9% регионального продукта». Но на томограф для одной из лучших городских больниц с прекрасным нейрохирургическим отделением средств никак не хватало.

Сейчас проверки закончились?

Проверки идут. И я только за, чтобы программа модернизации была проверена. Просто симптоматично, что то, что вы назвали «сливом» и «шаромыжным сайтом», в правоохранительных органах было воспринято как сигнал, по которому надо проверить. Честно говоря, я до сих пор не очень пришел в себя.

Вы сказали, что куплено 108 компьютерных томографов (КТ) и 74 магнитно-резонансных томографа (МРТ) — а столько надо?

Необходимо. И давно необходимо.

То есть с диагностикой, в том числе и раковых заболеваний, у нас действительно колоссальные проблемы, это не выдумка журналистов?

Проблемы? Это слово слишком мягкое для того, чтобы охарактеризовать то катастрофическое положение, в котором находится наше здравоохранение. И только не надо про лихие 90-е рассказывать. В советское время здравоохранение было таким же катастрофически плохим, просто люди не знали, как может быть иначе. И никогда — никогда! — оно не было бесплатным. Людям говорили: надо сделать исследование, где, как — ищите. И люди носились по Москве и платили столько, сколько от них требовали. Так что про медицинский рай при советской власти мне рассказывать не надо — я прожил большую часть жизни и работал врачом именно при советской власти. Мы отстали страшно.

В конце 1980-х я делала интервью с тогдашним министром здравоохранения СССР Евгением Чазовым. Тогда в Элисте из-за использования грязного шприца в больнице заразили HIV-вирусом 23 ребенка. Тогда Чазов сказал, что в СССР на медицину выделяли 4% ВНП (валовый национальный продукт). Сейчас — 3,8%.

Да, только сегодняшние 3,8% ВВП — это реальные деньги, хотя и недостаточные. В то время, вы помните, рубль официально был приравнен к 68 центам, а на самом деле он стоил намного меньше.

Так вот, тогда Чазов сказал и другое: из 4% — 2% уходило на 4-е управление Минздрава, то есть клиники для 60 тыс. номенклатуры и их семей. При раннем Ельцине эти клиники были переданы в общее пользование, но потом тихой сапой, одна за одной были возвращены Управлению делами президента. И сколько из нынешних 3,8% ВВП реальных рублей уходит на них?

Думаю, совсем мало. Кстати, та же клиника Управления делами на Мичуринском проспекте — она теперь просится к нам, в систему ОМС — обязательного медицинского страхования. Но я говорю им: «Вы понимаете, что как только вы входите в ОМС, то обслуживать только сливки уже не получится, придется работать так же, как любая московская больница. Это значит, что в ЦКБ повезут бомжей. Вы же обязаны будете принять всех по скорой помощи. У меня жесткие требования». Кажется, это их не испугало.

Как-то в это с трудом верится. Ну хорошо, вы закупили все это замечательное оборудование. Но ведь кто-то еще должен уметь на нем работать. Для вас же не секрет, что те, кто может себе это позволить, да и те, кто не может, но выхода, кроме как вперед ногами, нет, — едут лечиться в Израиль, Германию, Швейцарию. Привозят туда снимки, сделанные на компьютерных томографах в лучших московских клиниках — и в бывшем вашем ЕМС в том числе. Врачи тамошние смотрят — сама тому была свидетелем — и спрашивают: что это? Потому что ни снять правильно, ни увидеть болезнь, ни описать снимки у нас часто не умеют.

Действительно, это реальная проблема. Но надо было с чего-то начинать, и за 1,5 года мы провели серьезную реформу здравоохранения города. Вот смотрите: у нас в городе 500 поликлиник — типовые четырехэтажные здания, оборудования никакого. Вы приходите, вам нужен уролог. Вам говорят: «Вот вам талончик, через пять дней приходите». Вы приходите. У специалиста из всего необходимого диагностического оборудования — палец с вазелином. А нужен ультразвук, а то и компьютерный томограф. Но КТ или МРТ в каждую поликлинику не поставишь — стены надо ломать, да и экономически это нецелесообразно. Что мы сделали? Мы выбрали 46 крупных — крупных именно по размеру зданий поликлиник, оснастили их по первому разряду: КТ, МРТ, ультразвук — абсолютно всем необходимым. К этим 46 центрам присоединили по 4–5 участковых поликлиник в качестве филиалов. Таким образом, сейчас в Москве работает или будет работать в ближайшее время, к концу лета, 46 взрослых и 40 детских поликлинических объединений — требуется время, чтобы установить оборудование. В участковых поликлиниках работают врачи общей практики — терапевты, которые помогут вам при ОРЗ, ОРВИ и так далее. А если у вас болит сердце? Что это — кардиология или остеохондроз грудного отдела позвоночника? Если первое — кардиограмма, если второе — компьютерная томография. Раньше вам говорили: идите, ищите, делайте, платите. Теперь терапевт вам должен сказать: КТ — в нашем головном отделении, я вас сейчас запишу. У врача на компьютере высвечиваются свободные места на КТ: вы выбираете день, время.

Это бесплатно?

Абсолютно бесплатно.

Вы уверены, что и в карман халата не потребуют?

С вас обязаны НЕ потребовать денег. А если потребуют — не сочтите за труд, сообщите мне. Я вам более того скажу: у меня сейчас по всем поликлиникам инкогнито ездит медицинская инспекция — ровно для того, чтобы ловить за руку тех, кто вымогает деньги.

Но доступ к диагностическому оборудованию — это только часть проблемы. Вторая — нехватка узких специалистов в поликлиниках. В поликлинических объединениях мы создали отделения — той же урологии, к которому прикреплены, скажем, 4–5 урологов, у которых есть график: я вам не обещаю, что в вашей участковой поликлинике уролог будет принимать каждый день, но через день он принимать будет. И в кабинете у него будет стоять ультразвук среднего класса, а не только его личный палец с вазелином. А если нужен ультразвук экспертного класса — он стоит столько же, сколько компьютерный томограф, — то он есть в головном отделении. И так со всеми специалистами. Создание поликлинических объединений позволило нам наконец решить эту проблему. Сейчас мы в ручном режиме эту систему отлаживаем. Это непросто, потому что было пять главных врачей, а остался один. В каждой поликлинике было по три заместителя, а теперь всего три на все объединение. Были экономисты, инспекторы по кадрам…

И на сколько вы сократили административный аппарат?

На 30%. Но тут есть одна важная деталь: пять главных врачей — это не только пять начальников. Это пять начальников, у каждого из которых была чековая книжка, которая давала право заказывать оборудование, менять плитку, ремонтировать трубы — ну, вы понимаете… Теперь они стали управляющими. Казалось бы, счастье — лечи, не занимайся туалетами. Но они уходят, хотя всем было предоставлено право руководить своими участковыми поликлиниками. Но без права на закупки — не хотят… А еще теперь в Москве нет кожно-венерологических диспансеров.

А где же теперь реакция Вассермана?

А теперь создан единый Научно-практический центр дерматовенерологии, который поглотил их все, и в результате стало ясно, что минимум треть из них можно просто закрыть, они не нужны. Там в каждом сидел главный врач, такой царек, в одном из этих центров главный врач, уже немолодая женщина, провела себе служебный телефон в квартиру и вообще не ходила на работу. Они там тихонечко занимались коммерцией: иностранцы, гастарбайтеры… Безумные вещи. Больше нет у нас и врачебно-физкультурных диспансеров — все это объединено под единым научно-практическим центром, часть диспансеров просто закрылась: там все сдавалось в аренду, в субаренду. Нет и онкологических диспансеров — они преобразованы в амбулаторные подразделения онкологических больниц, с тем чтобы врач, который лечил больного, продолжал за ним следить и потом. Ликвидировали мы и женские консультации: теперь это подразделение роддома и главный врач несет ответственность за весь предродовой период и за первые послеродовые дни. Причина опять та же: в женских консультациях не было ничего, кроме гинекологического кресла, а теперь в роддома мы поставили или поставим ультразвук экспертного класса, который позволяет выявить патологию плода на ранних сроках беременности.

Ну и теперь к вашему вопросу — о врачах, которые не умеют понять, что там показала самая современная компьютерная томография.

Отвечаю: из городского бюджета выделено 150 млн в год на то, чтобы мы могли отправлять врачей учиться — у нас заключены договоры — в Женеву, Базель, Израиль: по 100 человек в год, молодых, с языками. Мы понимаем, что за короткий срок стажировки они не обучатся — важно, чтобы они увидели, какой бывает медицина. Кроме того, на базе научно-практического центра рентгенорадиологии мы создаем Центр компетенции, куда будут стекаться томограммы со всего города — те, которые требуют второго или более опытного глаза. Это дорогая история, мы создаем этот центр вместе с инвесторами.

Еще один вопрос из реальной жизни: у человека острый приступ почечной колики. Никогда ничего раньше не было, а тут — температура, озноб, кошмар. Полечили, вылечили. Казалось бы, врачам задаться вопросом: а с чего вдруг поехали почки? Не задались. Через год диагностируют рак. Специалисты объясняют: по протоколу обязаны были тогда, когда был приступ пиелонефрита, делать ультразвук. Не сделали. У нас не знают протоколов или плюют на них?

Я не знаю, что в этой конкретной истории было — не могу судить. Что касается протоколов, или, как мы их называем, стандартов, то в Москве мы ими занимаемся всего несколько лет, их уже существует более 200. И будучи еще министром здравоохранения правительства Москвы, я утвердил такие протоколы для скорой помощи. Эти стандарты — защита от дурака. Но человек не укладывается в простые лекала: 90% пациентов под них подходят, а 5% — нет. Но с ними, протоколами, не все так просто: есть безумно дорогостоящие стандарты, которые такими быть не должны, а есть — явно недостаточные. Потому что разным людям, особенно производителям того или иного, очень хочется, чтобы их исследования вошли в протокол.

Лоббисты — это понятно. Но, вероятно, дело еще и в том, что обязательное медицинское страхование (ОМС) не покрывает стандарты?

Не покрывает. Скажем, условно говоря, тариф ОМС на рентген — 30 рублей, а в реальности эта процедура стоит 100. Поэтому я считаю, что коли у нас принято политическое решение о том, что медицина у нас страховая, то и надо большую часть денег из этих 3,8% ВВП пустить на покрытие тарифов ОМС. Я сейчас скажу вещь, за которую многие коллеги на меня обидятся: надо сократить расходы на фундаментальные исследования — мы здесь все равно безнадежно отстали, сократить расходы на медицинское образование — уменьшить прием в вузы, потому что большая часть выпускников в медицину так и не приходит — тогда мы сможем тарифы ОМС приблизить к реальным. И тогда мы сможем какую-то часть медицинских услуг покупать у частных клиник. А частник тогда будет заинтересован в том, чтобы, например, инвестировать в создание позитронно-эмиссионного центра, потому что он будет знать, что государство у него будет эти услуги покупать. Сегодня без ПЭТ-скана невозможно представить себе современную онкологию, а у нас их почти нет.

Больные вопросы

Каждую неделю мы в журнале публикуем дневник Антона Буслова, у которого рак в плохой стадии и которому врачи в Москве сказали: вам нужен курс лекарства под названием брентуксимаб. Он, кстати, писал и про эти ПЭТ-сканы, как трудно на это исследование попасть и как дорого это якобы бесплатное стоит. Так вот, лекарство есть в США. Деньги на него — $150 тыс. — Антон собрал через интернет. Но вот беда: в России препарат еще не утвержден, хотя в американских клиниках широко используется, а значит, ввезти его — целая история. Антону пришлось ехать в Нью-Йорк. Не только лишние расходы, но и один он там: жена работает в Москве, чтобы платить по ипотеке за их подмосковную квартиру…

Можете не продолжать — я уже понял ваш вопрос. Он не ко мне — к федеральному министру здравоохранения. Но если хотите знать мое мнение, то я считаю, что лекарствам, которые прошли через горнило утверждения American Drug Adminisrtation или в Европе — Vidale, — устраивать клиническую апробацию у нас — безумие. Пусть меня обвинят в непатриотизме, но это — терять время, деньги, это поддерживать поляну для вымогательств и взяток.

Обезболивание раковых больных в терминальной стадии — тоже страшная история: получить ампулы — проблема, люди уходят из жизни в страшных муках. Почему?

Должен вам сказать, что эта проблема — абсолютно надуманная. Наркотические анальгетики — препараты копеечные. Никаких приказов, ограничивающих их выдачу, нет. Другой вопрос, что врачей запугали. Я понимаю: в стране остро стоит проблема наркомании. И с этим надо бороться. Но все эти бесконечные передачи по телевизору, все эти дела ветеринаров, врачей-трансплантологов, бесконечные рассказы о врачах-убийцах по НТВ создали атмосферу страха. Врач теперь десять раз подумает и подстрахуется, прежде чем выписать ампулу морфия. Хотя да, есть и недобросовестные врачи, которые препаратами приторговывают. Что с этой ситуацией делать — не знаю. Надо искать компромисс. Потому что страх теперь сидит в голове каждого онколога.

Мне кажется, что это еще и следствие крайне неуважительного отношения у нас к смерти, к процессу ухода человека из этого мира. Почему, например, к умирающим, которые находятся в реанимации, не пускают близких? Почему они должны уходить в одиночестве? Да, конечно, в реанимации спасают других больных и родственники им мешают. Но тогда, может быть, надо предусматривать специальные палаты для умирающих? Ведь людям надо попрощаться. Но мне кажется, что большинство врачей у нас этого совершенно не понимают — для них это не человек, а капельницы, трубки, провода, идущие к безликому телу. Честно говоря, за последние годы я встретила одного врача, который не только спасает — сопереживает своему пациенту. Его зовут Магомед Адалов.

Блестящий хирург. Его в своем время выгнали из шестьдесят седьмой больницы — из-за того, что он, что думает, то и говорит. И мой уход из этой больницы был во многом связан с тем, что Адалова выгнали. А что касается вашего вопроса ...Согласен, это проблема. Не простая. Не однозначная. И наверное, надо подумать, как ее решать.

В одном из интервью вы сказали, что уйдете из этого кабинета, когда поймете, что решили поставленные задачи. Что для вас будет показателем, что свою миссию вы выполнили?

Когда я увижу, что система заработала. Кстати, для мэра здравоохранение — один из трех его приоритетов наряду с пробками и метро: он требует отчета каждую неделю. У нас уже общая смертность в Москве за два года упала на 18%, смертность от злокачественных заболеваний — на 10%. Резко снизилась смертность от инфарктов миокарда — в том числе и потому, что теперь в машинах скорой помощи появилась ампула актилиза — дорогостоящего, кстати, препарата, которая позволяет прямо в скорой или на дому растворять тромб. Но впереди еще непаханое поле.

У меня в бумажнике лежит зеленая карточка ОМС — обязательного медицинского страхования. За 20 лет я воспользовалась ею один раз, притом что, как и все, плачу налоги. Эта карточка — символ фикции под названием страховая медицина: за все приходится платить из своего кармана. Она мне когда-нибудь понадобится или можно ее выбросить прямо здесь, у вас в кабинете?

Не торопитесь. Давайте поставим эксперимент: в конце июля 2013 года вы придете в свою поликлинику: убежден, что вы немало будете удивлены, и мы с вами обсудим то, что вы увидите.

Договорились.



Подписка на статьи

Чтобы не пропустить ни одной важной или интересной статьи, подпишитесь на рассылку. Это бесплатно.

Мероприятия

Мероприятия

Повышаем квалификацию

Посмотреть

Самое выгодное предложение

Самое выгодное предложение

Воспользуйтесь самым выгодным предложением на подписку и станьте читателем уже сейчас

Живое общение с редакцией

А еще...

Интервью

Врачей обяжут сообщать о потенциальных донорах

Врачей обяжут сообщать о потенциальных донорах

Алексей ПИНЧУК: журналу «Здравоохранение». Главные темы беседы – изменение правового поля донорства в России


Рассылка



Наши продукты




















© МЦФЭР, 2006 – 2016. Все права защищены.

Портал zdrav.ru - медицинский портал для медицинских работников. Новости и статьи для главных врачей, медицинских сестер, заместителей главного врача, специалистов по качеству медицинской помощи, заведующих КДЛ, медицинских юристов, экономистов ЛПУ, провизоров и руководителей аптек.

Информация на данном сайте предназначена только для медицинских работников. Ознакомьтесь с соглашением об использовании.
Свидетельство о регистрации средства массовой информации Эл № ФС77-38302 от 30.11.2009


  • Мы в соцсетях
Сайт предназначен для медицинских работников!

Чтобы продолжить чтение статей на портале ZDRAV.RU, пожалуйста, зарегистрируйтесь.
Это займет всего 57 секунд. Для вас будут доступны:

— 9400 статей
— 4000 ответов на вопросы
— 80 видеосеминаров
— множество форм и образцов документов
— бесплатная правовая база
— полезные калькуляторы

Вы также получите подарок — журнал в формате pdf

У меня есть пароль
напомнить
Пароль отправлен на почту
Ввести
Я тут впервые
И получить доступ на сайт
Займет минуту!
Введите эл. почту или логин
Неверный логин или пароль
Неверный пароль
Введите пароль
Сайт предназначен для медицинских работников!

Чтобы продолжить чтение статей на портале ZDRAV.RU, пожалуйста, зарегистрируйтесь.
Это займет всего 57 секунд. Для вас будут доступны:

— 9400 статей
— 4000 ответов на вопросы
— 80 видеосеминаров
— множество форм и образцов документов
— бесплатная правовая база
— полезные калькуляторы

Вы также получите подарок — pdf- журнал «Здравоохранение»

У меня есть пароль
напомнить
Пароль отправлен на почту
Ввести
Я тут впервые
И получить доступ на сайт
Займет минуту!
Введите эл. почту или логин
Неверный логин или пароль
Неверный пароль
Введите пароль
×
Сайт предназначен для медицинских работников!

Чтобы скачать файл на портале ZDRAV.RU, пожалуйста, зарегистрируйтесь.
Это займет всего 57 секунд. Для вас будут доступны:

— 9400 статей
— 4000 ответов на вопросы
— 80 видеосеминаров
— множество форм и образцов документов
— бесплатная правовая база
— полезные калькуляторы

Вы также получите подарок — pdf- журнал «Здравоохранение»

У меня есть пароль
напомнить
Пароль отправлен на почту
Ввести
Я тут впервые
И получить доступ на сайт
Займет минуту!
Введите эл. почту или логин
Неверный логин или пароль
Неверный пароль
Введите пароль
×
Сайт предназначен для медицинских работников!

Чтобы скачать файл на портале ZDRAV.RU, пожалуйста, зарегистрируйтесь.
Это займет всего 57 секунд. Для вас будут доступны:

— 9400 статей
— 4000 ответов на вопросы
— 80 видеосеминаров
— множество форм и образцов документов
— бесплатная правовая база
— полезные калькуляторы

Вы также получите подарок — pdf- журнал «Здравоохранение»

У меня есть пароль
напомнить
Пароль отправлен на почту
Ввести
Я тут впервые
И получить доступ на сайт
Займет минуту!
Введите эл. почту или логин
Неверный логин или пароль
Неверный пароль
Введите пароль